Весна 1943-го. Война перемалывала всё на своём пути, оставляя после себя лишь выжженную землю да тишину, в которой звенело в ушах. Недалеко от разбомблённой переправы, в овраге, заваленном тем, что осталось от недавнего боя, копался мальчишка. Звали его Флёра. Руки, исцарапанные о металл и сухую глину, наткнулись на что-то твёрдое и длинное. Он отгрёб мокрую землю, обрывки колючки, спутанные, будто змеи, пулемётные ленты, пробитые навылет каски. И вытащил на свет карабин. Ствол был в грязи, но цел. Вес знакомой, почти взрослой тяжести лёг на его ладонь.
Он посмотрел в сторону леса, тёмной густой стены на горизонте. Там, все в округе знали, были свои. Те, кто не сдался. Партизаны. Дороги к ним не было на карте, только шёпотом передавали из уст в уста приметы: старая сосна с обломанной верхушкой, высохшее русло ручья, камень, похожий на медвежью голову. Флёра стряхнул с оружия крупные комья земли, снял с себя потрёпанный пиджак и обёрнул ствол. Идти нужно было до темноты, чтобы не наткнуться на патруль. Он в последний раз окинул взглядом пустынную поляну, прислушался. Ни выстрелов, ни гула моторов — только ветер в молодой листве. Это был шанс. Не просто убежать от войны, а принести ей что-то своё, настоящее. Этот карабин был теперь не просто железкой — это был пропуск. Билет в другой мир, где можно было стать не жертвой, а бойцом.
Он двинулся в путь, крадучись, от дерева к дереву, припадая к земле при каждом подозрительном шорохе. В кармане болталась горсть патронов, найденных тут же, в овраге. Каждый шаг вглубь леса отдалял его от страшного прошлого и приближал к неизвестному будущему. Но страх глотал чувство иного — острого, щемящего ожидания. Он шёл не просто в лес. Он шёл к людям. К тем, кто даст ему возможность ответить. Держа обёрнутый пиджаком карабин крепче, Флёра растворился в вечерних тенях, навстречу новой, суровой правде своей жизни.
