В дремучих лесах, где сосны шепчутся с невидимыми спутниками, а в избах под соломенными крышами мерцают голограммы, жил богатырь не совсем обычный. Звали его Киберслав. Кровь древних витязей и холодный разум кибернетики сплелись в нем воедино. Одна рука могла согнуть подкову, другая — считать тысячи строк кода за миг.
Беда пришла в стольный град неожиданно. Княжеский терем, обвитый сияющими энергощитами, окутала тишина. Не доброй, а тягучей и леденящей. Нашли семью правителя бездыханной. Ни следов борьбы, ни звона тревоги. Только тонкий запах озона да искаженные лица, будто видели они нечто, чему нет названия в человеческом языке.
Князь был мудр и справедлив, но его нововведения нравились не всем. Вольные дружинники, привыкшие к стальным мечам и честному бою, косо смотрели на плазменные клинки и говорящих стражей-автоматов. Они роптали, что старая сила уходит, а с ней и их слава. В глухих селениях шептались: князь прогневал старых богов, впустив в мир железных бесов. Лесная нечисть — лешие, кикиморы, упыри — и вовсе озверела. Техника глохла у опушки, а смельчаки, отправлявшиеся за дровами, пропадали без вести.
Киберслав, вызванный на место тайны, видел то, что было скрыто от других. Его кибернетическое око, замаскированное под обычный зрачок, сканировало помещение. На стенах, между резных узоров, он нашел микроскопические царапины — не от когтей зверя и не от стали. Следы напоминали скорее жгучие ожоги, оставленные энергией, незнакомой даже стольному граду. А в воздухе, среди запаха воска и смерти, его усиленный слух уловил едва слышный, назойливый писк, похожий на стрекот сороки.
Расследование вело его по двум тропам. Первая — в слободу к озлобленным староверам и дружинникам-отступникам. Там он видел ненависть в глазах, слышал угрозы. Но их гнев был груб и прям, как удар кулаком. Они не стали бы прятаться, они бы шли стеной на ворота с криком. Следы же в тереме говорили о хитрости, о знании тайн, недоступных простому человеку.
Вторая тропа уводила в чащу. Лес молчал непривычно тихо, даже механические птицы-разведчики замирали на ветвях. Под слоем хвои и мха Киберслав нашел обломки странного сплава, холодного на ощупь и мерцающего тусклым светом. Материал не был творением местных кузнецов. А однажды ночью, у лесного озера, он столкнулся с существом. Оно было похоже на древнего лешего, но из-под коры проглядывали стальные жилы, а вместо глаз горели два зеленых огонька. Существо не напало, лишь прошипело что-то на забытом наречии и растворилось в тенях.
Стало ясно, что зло куда старше и мудрее простого людского бунта. Князь, внедряя новые технологии, невольно пробудил нечто дремавшее в самых сердцевинах леса. Нечисть, что веками пугала детей у костра, эволюционировала. Она училась, приспосабливалась, воруя знания и обломки технологий, становясь чем-то пугающе новым — техно-нежитью.
Помешала княжеская семья не только людям, тосковавшим по старому укладу. Они перегородили дорогу древней силе, которая решила отвоевать свой мир, используя против людей их же главное оружие — прогресс. Киберслав стоял на границе двух миров: того, что уходил в прошлое с тоской по былинам, и того, что наступал с тихим, механическим скрежетом. Распутать это преступление — значило не просто найти убийцу, а предотвратить войну, где плазменные мечи скрестятся с ожившими корнями древних деревьев.
