1932-й. Братья Смок и Стэк снова ступают на раскаленную землю своего детства, в забытый богом городок среди бескрайних болот дельты Миссисипи. Они ушли отсюда мальчишками, а вернулись другими людьми. Годы в окопах Великой войны закалили их, а чикагские переулки научили жестокой алгебре выживания. Теперь в их карманах звенит не только память о пулях, но и солидный капитал, добытый на сомнительных улицах Севера.
Их цель проста и дерзка. Они выкупают у местного землевладельца, известного своими предрассудками, клочок земли с покосившимися сараями. Белый хозяин с радостью избавляется от «ненужного хлама», даже не подозревая о планах братьев. А планы зреют смелые: открыть здесь, в самом сердце плантаций, бар. Не просто питейное заведение, а место, где уставший за день чернокожий рабочий сможет услышать настоящую музыку, свою музыку — горький и правдивый блюз.
На открытие собирается весь цвет окрестностей. Воздух густ от запаха жареной свинины, пота и ожидания. И вот на самодельную сцену выходит парень, чье имя уже шепчут по всему округу. Это сын местного пастора, тому самому мальчишке, которому Смок и Стэк много лет назад, перед самым своим отъездом, вручили старенькую гитару. Этот жест доброты теперь оборачивается чудом. Пальцы юноши будто ведут беседу со струнами — тихую, полную тоски и надежды. Он не просто играет блюз. Он выливает в звуки всю боль и красоту своей жизни, историю своего народа. Зал замирает.
Эта музыка, чистая и пронзительная, как крик одинокой птицы над топи, летит далеко за стены бара. Она плывет через спящие поля, проникает в тенистые заросли кипарисов. Ее слышит тот, кто давно уже не слышал ничего, что трогало бы душу. Одинокий странник, для которого десятилетия — словно дни. Ирландец с древней печалью в глазах и вечной жаждой во плоти. Звуки гитары, столь человеческие и живые, будто крючком цепляют что-то в его окаменевшем сердце. Он поворачивает голову, вслушиваясь. Впервые за долгое время в нем шевелится не голод, а интерес. Музыка зовет его, и он, повинуясь этому зову, беззвучно ступает в направлении огней и гулких, полных жизни звуков, доносящихся из нового бара у дороги.
