Родион Меглин — личность, окутанная тайной. Его имя знает каждый в полицейских кругах, но самого следователя почти никто не видел. Он раскрывает дела, которые годами пылятся в архивах, и делает это в одиночку. Свой метод он никому не раскрывает. Коллеги шепчутся за его спиной, строят догадки, но приблизиться к разгадке не могут. Меглин предпочитает тишину кабинета и тени улиц поздним вечером.
В это же время Есеня, с отличием закончившая юридический факультет, получает неожиданное направление. Её отправляют в то самое отделение, где служит легендарный Меглин. Для девушки это не просто начало карьеры. Это личный вопрос. Давняя травма не даёт ей покоя: на её глазах убили мать. Отец с тех пор замкнулся, уйдя в себя, и в его молчании Есеня чувствует скрытую правду. Она надеется, что работа со знаменитым следователем поможет найти нить, ведущую к прошлому.
Стажировка у Меглина оказывается не тем, чего она ждала. Вместо чётких инструкций — недосказанность. Вместо руководства — холодное наблюдение. Он поручает ей разбирать старые архивные папки, подолгу молча изучает фотографии с мест преступлений, а потом внезапно задаёт вопросы, не имеющие, казалось бы, отношения к делу. Его профессиональные успехи граничат с чем-то сверхъестественным. Он будто видит ход мыслей преступника, предугадывает его следующий шаг.
Это пугает Есеню. Чем больше она наблюдает за Меглиным, тем сильнее в ней зреет тревожная мысль. Его проникновение в логику маньяков слишком глубоко. Его понимание их мотивов — слишком интимно. Неужели, чтобы поймать чудовище, нужно самому на мгновение им стать? А что, если это не просто метод? Внутренний голос начинает нашептывать сомнения: а не является ли сам учитель частью того тёмного мира, с которым он так яростно борется?
Есеня оказывается на распутье. С одной стороны — шанс научиться у лучшего, раскрыть своё давнее дело. С другой — нарастающая уверенность, что её наставник скрывает нечто пугающее. Каждая новая деталь в его поведении, каждый намёк только усиливают подозрения. Она начинает проверять не только архивы по старым делам, но и самого Меглина. Её профессиональный долг и личная одержимость постепенно сливаются в одно целое, затягивая её в водоворот, из которого может не быть выхода.
