Ава никогда не думала, что будет искать своего мужа среди бездыханных тел. Он пропал после секретного армейского испытания, о котором она знала лишь обрывки. Официальные письма приносили лишь сухие формулировки: «пропал без вести», «местонахождение неизвестно». Тогда она приняла решение — вступила в добровольческий отряд, занимающийся поиском и опознанием погибших в прифронтовой зоне.
Работа была тяжёлой, выматывающей душу. Каждый день приносил новые находки, каждая из которых могла оказаться тем, кого она ждала. Руки в перчатках, запах дезинфекции и тишина, нарушаемая лишь шепотом коллег, стали её новой реальностью.
Но однажды эта реальность дала трещину. Во время очередной эксгумации в заброшенном районе, где когда-то проходили испытания, она заметила нечто странное. Тело, которое они извлекли, казалось, не соответствовало обычным признакам. Кожа, хоть и бледная, имела едва уловимый, неестественный румянец. Ава списала это на игры света и тени под скупым утренним солнцем.
На следующий день произошло то, во что она отказывалась верить. Другое тело, доставленное в их временный морг, лежало на столе. Когда Ава, готовя инструменты, повернулась к нему спиной, за её спиной раздался тихий, хриплый звук — не вздох, а скорее скрип, будто давно не использовавшиеся механизмы пришли в движение. Она замерла, сердце бешено заколотилось в груди. Обернувшись, она увидела, что грудь «покойного» едва заметно приподнялась, а затем опустилась. Один раз. Потом ещё.
Сначала она решила, что это галлюцинация, порождение усталости и вечного напряжения. Однако случаи участились. Труп, у которого на вскрытии обнаружили абсолютно жидкую, не свернувшуюся кровь. Другой, чьи конечности демонстрировали слабые, непроизвольные подёргивания спустя дни после предполагаемой смерти. Эти тела были не просто мёртвыми — они были в каком-то необъяснимом, застывшем состоянии, граничащем с жизнью.
Ава начала вести собственные записи, сопоставляя данные. Все эти «особенные» находки были сделаны в радиусе нескольких километров от засекреченного полигона, того самого, где работал её муж. В их личных делах, куда ей с риском удалось заглянуть, фигурировали одни и те же кодовые обозначения испытаний. Страшная догадка, холодная и тяжёлая, стала оседать в её сознании. Эксперимент не просто убил людей. Он что-то в них изменил. Приостановил. И теперь, по неизвестным причинам, этот «стоп-кадр» начал давать сбой.
Её личный поиск мужа превратился в нечто большее. Теперь она искала не тело, а ключ к разгадке. Каждое найденное ею «оживающее» тело было не просто трупом, а молчаливым свидетелем, уликой. Ава понимала, что, возможно, её муж стал одной из первых жертв этого ужаса. И если процесс обратим, если то, что началось с этих безымянных тел, может быть остановлено или обращено вспять, то, возможно, где-то там, в серой зоне между жизнью и смертью, он ещё есть. И его ещё можно вернуть. Но для этого нужно было понять, что именно они все искали в том эксперименте, и почему он теперь возвращал их, пусть и таким кошмарным образом, обратно.
