Пьеро переступает порог квартиры Лары, и дверь с тихим щелчком закрывается за ним. Это их первая встреча не в кафе или кино, а здесь, в её личном пространстве, где пахнет ванилью и свежими цветами. Вечер только начинается, и тишина в прихожей кажется почти осязаемой, наполненной невысказанными вопросами.
Они перемещаются на кухню, где Лара уже приготовила что-то простое, но аппетитное. Звук столовых приборов, звон бокалов — каждый шум отдаётся громче обычного. Пьеро пытается шутить, рассказывая о смешном случае в метро, но его голос звучит чуть более напряжённо, чем он хотел бы. Лара улыбается, кивает, поправляет салфетку на столе.
Разговор то вспыхивает, то затихает, как свеча на сквозняке. Темы сменяют друг друга: работа, последний просмотренный сериал, воспоминания из детства о летних каникулах. Каждое слово даётся с небольшим усилием, будто они оба подбирают ключи к незнакомому замку. Паузы между фразами иногда растягиваются, и в эти секунды оба слышат лишь тиканье часов на стене.
Но за внешним спокойствием и вежливыми улыбками в головах у каждого кипит своя, невидимая жизнь. У Пьеро в мыслях звучит голос его лучшего друга: «Расслабься, будь собой, не говори только о себе, задавай вопросы». Он ловит себя на том, что слишком тщательно обдумывает каждую реплику, и от этого становится только скованнее. Внутренний критик шепчет: «О боже, опять ты про работу заговорил, она точно заскучала».
У Лары свой хор советчиков. Подруга нашептывала: «Не соглашайся сразу, покажи, что у тебя есть своё мнение». Мама как будто сидит за столом с ними: «Смотри, как он держит вилку, это многое говорит». А где-то в глубине прячется её собственный страх: «А что, если мы не найдём общих тем? Что, если ему станет скучно?»
Она замечает, как Пьеро аккуратно отодвигает тарелку, и ловит его взгляд. В этот момент что-то щёлкает. Вместо того чтобы говорить о погоде или последних новостях, она вдруг спрашивает: «А ты в детстве боялся темноты? У меня был ночник в форме луны». Вопрос неожиданный, личный, выходящий за рамки привычного сценария первого свидания.
Пьеро на секунду замирает, а потом его лицо озаряет настоящая, невымученная улыбка. «Боялся, — признаётся он. — И представлял, что в шкафу живёт дружелюбное привидение, которое охраняет меня от настоящих монстров».
Напряжение в воздухе начинает таять, будто окно наконец приоткрыли и впустили свежий воздух. Разговор больше не кажется экзаменом, где нужно давать правильные ответы. Они по-прежнему осторожны, но уже не так боятся показаться смешными или сказать что-то не то. Они просто делятся историями, и в этих историях начинают проступать настоящие черты друг друга — не идеальные картинки для свидания, а живые люди со своими странностями и тёплыми воспоминаниями.
Эксперты в их головах постепенно умолкают, оставляя место чему-то более важному — тихому, зарождающемуся взаимопониманию. Вечер впереди ещё долгий, но первый, самый трудный шаг — шаг через тишину и неловкость — уже сделан.
