Восемнадцатилетний защитник «Медведей» Никита с трудом успевал на первую тренировку. Всю ночь он разбирал конспекты по физике, готовясь к завтрашней контрольной. Спорт и учеба — два параллельных мира, в которых он существовал уже шестой год. Утром — лекции в институте, днем — лед, вечером — снова книги. Иногда казалось, что сил не оставалось совсем. Но стоило выйти на арену, услышать скрест клюшек и почувствовать знакомый холодок под коньками, как усталость отступала. Здесь, на площадке, все было просто и ясно: шайба, пятерок соперника, острый пас на выход.
Именно на одной из таких вечерних тренировок он впервые заметил Алену. Она подрабатывала в спортивном комплексе, выдавая инвентарь. Девушка с тихим голосом и внимательными глазами всегда точно знала, у кого какая длина клюшки и как заточены коньки. Никита стал задерживаться после занятий, находя все новые предлоги, чтобы подойти к окошку проката. Сначала спрашивал про заточку, потом — про график работы зала. А однажды, собрав всю свою храбрость, принес ей чашку горячего шокола из автомата. «Чтобы не замерзла», — пробормотал он, глядя куда-то в сторону своих коньков. Она улыбнулась. Так началось их тихое, неспешное общение, украденные минуты между парами, тренировками и ее работой.
Но лед давал не только радость. В субботу «Медведи» играли против «Буранов» — принципиальнейших соперников. Противостояние шло не первый год, каждая встреча превращалась в маленькую войну. Капитан «Буранов», рослый и грубоватый нападающий по прозвищу Гризли, давно избрал Никиту своей мишенью. В силовой борьке у борта, в подкатах, даже в словесных перепалках — он был везде. «Что, институтский, формулы кончились?» — шипел он, наваливаясь всем весом. Эта вражда выплеснулась и за пределы арены. Как-то раз, встретив Никиту с Аленой в кафе, Гризли с товарищами громко, на весь зал, начал обсуждать «ботаников в коньках». Девушка смутилась, Никита сжал кулаки, но промолчал. Сказать что-то означало спровоцировать скандал, а за драку вне льда могли отстранить от игр.
Напряжение копилось. Оно чувствовалось в раздевалке перед матчем, в слишком резких выпадах на тренировках. Тренер, опытный и видавший виды Виктор Сергеевич, видел это. После одного особенно нервного занятия он оставил команду в зале. «Проблемы на льду решаются здесь, — сказал он, постучав клюшкой по борту. — А проблемы в жизни — разговорами и поступками. Не тащите обиды из одного мира в другой. Играйте чисто, живите честно». Эти слова засели в голове у Никиты. Он понял, что не может позволить сопернику диктовать ему правила и за пределами хоккейной коробки.
Решающий матч против «Буранов» выдался тяжелым. «Медведи» проигрывали к третьему периоду. За две минуты до конца, при счете 2:3, Никита пошел в решающую атаку. Обводя защитника, он увидел, как сбоку на полной скорости летит Гризли. Было ясно — это силовой прием на грани фола, цель не шайба, а игрок. В последнее мгновение Никита резко сбросил шайбу партнеру и увернулся от столкновения. Гризли по инерции врезался в борт. А шайба, после точного паса, уже была в воротах «Буранов». Ничья! В овертайме «Медведи» все-таки вырвали победу.
После игры, в почти пустом коридоре, их пути снова пересеклись. Гризли, мрачный, шел на выход. Никита остановился напротив. «Хорошая была игра, — сказал он просто, глядя прямо в глаза бывшему обидчику. — Жесткая, но честная». Тот на секунду замер, кивнул коротко и молча пошел дальше. Вражда не исчезла вмиг, но ее острота притупилась. Уважение, заработанное на льду, стало тем мостом, которого раньше не было.
Позже, провожая Алену домой, Никита рассказывал ей об этом матче. Она слушала, закутавшись в его шарф. Учеба, хоккей, эта нежная, зарождающаяся связь между ними — все это переплелось в один сложный и прекрасный клубок. Он больше не пытался разделить жизнь на изолированные части. Сила, чтобы устоять против грубости, бралась из тишины библиотек. Терпение, чтобы разобраться в сложной теме, оттачивалось в многочасовых тренировках. А смелость заговорить с ней впервые пришла именно после трудной, выстраданной победы на льду. Каждый мир помогал ему жить в другом. И в этом был его главный, пока еще маленький, взрослый победа.
