Саймон Уильямс, наследник империи «Уильямс Индастриз», всегда мечтал о свете софитов, а не о скучных балансовых отчётах. Его жизнь напоминала плохо прописанный голливудский сценарий: богатый парень, которому наскучили яхты, ввязывается в тёмные дела конкурента, получает дозу экспериментальных ионов и обретает силы, достойные супергеройского блокбастера. Силы, которые, впрочем, зависели от веры публики — куда уж голливуднее.
Саймон быстро усвоил главное правило: в мире, где твоя мощь измеряется хайпом, важно не то, кого ты спасаешь, а то, насколько виральным окажется твой тизер. Он нанял пиар-команду, которая продумывала каждый его выход — от угла падения на камеру до хештега под фото с усмирённым грабителем. Его костюм, ослепительно-белый, был создан стилистом знаменитостей и моментально ушёл в масс-маркет. Он заключал эксклюзивные контракты на освещение своих подвигов, спорил с продюсерами о правах на экранизацию своей биографии ещё до того, как победил первого серьёзного злодея.
Его главным врагом стал не М.О.Д.О.К. с его гигантской головой, а падающий рейтинг и токсичные комментарии в социальных сетях. «Чудо-человек сегодня снова спасал кошку? Как клише!», «Его новые способности — просто пересъёмка старого фильма!» — читал Саймон, и его силы начинали флуктуировать. Он посещал курсы актёрского мастерства, чтобы «продавать» боль и триумф убедительнее, и впадал в депрессию, когда каскадёр из его команды получал больше лайков за трюк без страховки.
Даже вступление в Мстители он воспринял как выгодный карьерный ход — франшиза-то раскрученная. Пока Тор размышлял о чести, а Капитан Америка — о долге, Саймон беспокоился, что его белый костюм может слиться с костюмом Соколиного глаза в кадре группового селфи. Его трагедия была не в предательстве или потере сил, а в том, что его на неделю вырезали из финальной битвы в официальном сиквеле, и все СМИ заговорили о его «закате».
В этой абсурдной сатире Саймон Уильямс — идеальное порождение системы, где личное брендирование важнее правосудия, а суперспособность верить в себя невозможна без одобрения фан-сообществ. Его история — это зеркало, поставленное перед фабрикой грёз, отражающее погоню за трендами, власть медиа и вечный страх оказаться нерелевантным. В мире, где каждый — и злодей, и герой — помешан на своём имидже, Чудо-человек остаётся самым человечным: тщеславным, уязвимым и отчаянно жаждущим, чтобы его «лайкнули».
